Вы не можете изменить или исправить других людей, так научитесь же их слушать

«Когда люди говорят с вами, слушайте их со всем тщанием. Большинство людей никогда этого не делают»,

Эрнест Хэмингуэй.

Весьма вероятно, что на каком-то этапе жизни вам придется иметь дело с тем, что близкий человек вас раздражает. Скорее всего, это происходит из-за того, что их затянул разрушительный шаблон поведения. И он усложняет жизнь как им, так и всем их родственникам. Представьте, как бы вы справитесь с подобной ситуацией?

Как она на вас повлияет? Возможно, вы начнете стараться избегать его. А когда это невозможно, вы будете стараться выпутаться из любого разговора, который близкий человек будет пытаться с вами завести, отмахиваясь от него, как от надоедливой мухи. Вы начнете не наслаждаться его обществом, а терпеть его, убедив себя в том, что он не может изменить свое поведение.

Или, может быть, вы человек действия, и выберете более активный подход к ситуации? Вы попытаетесь проанализировать поведение и мысли близкого так, как это сделал бы психотерапевт (в меру своих способностей, конечно). Вы создадите то, что, по вашему мнению, может стать просто-таки идеальным решением всех его проблем, и расскажете ему о нем вашим самым убедительным и ласковым тоном. И, конечно же, вас жутко взбесит, когда он сходу категорически откажется следовать вашим мудрым советам, сказав, чтобы вы не учили его жизни.

Вам стоит постараться кое-что понять: вы вовсе не должны, и не обязаны попытаться их исправить. Эти люди — ваши родители, братья и сестры или партнеры, а не сломанные машины, нуждающиеся в ремонте.

И лучшее, что вы можете сделать в подобной ситуации — это дать им пространство для того, чтобы вдохнуть полной грудью и попытаться осознать, что они действительно нуждаются в переменах.

Я понял это на своем горьком опыте в результате тесного общения со своей матерью. Всю свою жизнь она страдает от хронической тревожности, которую категорически отказывается лечить. Ее жизнь насквозь пропитана пессимизмом, который она сама считает «реализмом», и все ее привычки и шаблоны поведения лишь глубже затягивают ее в эту бездну.

Если в какой-то день она совершенно ничем не обеспокоена, это можно считать практически чудом. Стоит ее разуму ухватиться за какую-то проблему – неважно, реальную или мнимую – и он ее уже не отпускает, обсасывая и обгладывая, словно собака кость. Остается лишь ждать, пока от этой кости ничего не останется, и она переключится на что-то другое. И она готова ныть и ныть о своем очередном беспокойстве любому члену семьи, которого ей удается изловить и заставить ее слушать.

Я из тех людей, которые верят, что не бывает неразрешимых проблем, и взялся за эту со всем пылом и жаром. Раз за разом предлагал ей советы и решения, которые, как я считал, могут помочь ей более эффективно справиться с тревожностью. К сожалению, такой подход к людям, похожим на мою маму, зачастую не только не улучшает ситуацию, а делает ее лишь хуже. Когда кто-то говорит моей маме, что она неправа, она может ощетиниться, как еж, особенно, когда ей указывают на негативные последствия ее поведения.

Как-то раз, доведенный до отчаяния, я предложил ей выкроить минутку и воспользоваться услугами психолога или психотерапевта, сопроводив этот совет заверением, что это непременно поможет ей почувствовать себя лучше. До конца своих дней не забуду, что она мне ответила – слишком уж больно мне было это слышать: «К психотерапевту меня посылаешь? Да ты на себя посмотри! Десять лет уже к мозгоправам ходишь, а как был чокнутым биполярщиком, так им и остался!»

После нескольких разговоров, прошедших в подобном ключе, я решил, что с меня хватит. Я был просто обязан отстраниться от нее — хотя бы для того, чтобы сберечь свой здравый рассудок и благополучие. В разговоре с ней я избегал любых тем, кроме наиболее нейтральных и общих. Я не общался с ней ни о политике, ни о религии, ни на любую другую тему, которая потенциально была способна нас рассорить. А когда она начинала свои многочасовые тирады о том, как на нее ополчился весь мир, я ограничивался ответами вроде «Да, конечно, мама», или «Ну конечно же, ты права», попутно думая, как бы мне тактичнее избавить себя от необходимости все это выслушивать и откланяться.

Но этот механизм защитной адаптации работает лишь ограниченное время, и с каждым разом срабатывает все хуже и хуже. Вскоре я понял, что он совсем перестал меня устраивать, ведь я определенно не хотел видеть мою маму в почти постоянном состоянии эмоционального стресса из-за попыток удержаться на месте под натиском набегающей волны тревожности.

Но ведь я уже испробовал все возможные подходы… или нет? Я пришел к выводу, что должен сделать что-то новое, что-то такое, чего я не делал раньше. И вместо того, чтобы после очередного неприятного разговора пытаться пичкать маму непрошеными советами или переходить в режим игнорирования, я сделал паузу. И использовал это время для того, чтобы подумать над тем, как мое собственное поведение в прошлом повлияло на эту проблему и не усугубило ли оно ее. Я понял, что должен принять ответственность за свою собственную роль в этой ситуации.

Читай продолжение на следующей странице

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: